Твоя Йога. Аккадский эпос о Гильгамеше. Шумерские тексты.
Your Yoga
шумерские тексты
Единство. Свет. Любовь.
назад | поиск | печать | отправка | главная

Аккадский эпос о Гильгамеше
(шумерские тексты)

шумерские тексты

Меню

В закладки

Your Yoga

Из глубины веков » Древние тексты » Аккадский эпос о Гильгамеше

Таблица Х

Пройдя чудесный сад, Гильгамеш встречает “хозяйку богов” Сидури. Он рассказывает ей о себе и просит помочь добраться до Утнапишти. Выясняется, что старец живет на острове, окруженном водами смерти, и единственный, кто может помочь Гильгамешу, это лодочник Ур-Шанаби[24]. Если он не найдет способ переправить героя на остров, то значит такого пути не существует.

Гильгамеш отправляется на поиски Ур-Шанаби. У него не выдерживают нервы, и он дает выход своему буйству - выхватывает меч и рубит на мелкие куски какие-то деревянные статуи, убивает волшебного змея.

Когда ярость героя немного улеглась, он вышел на берег реки и увидел Ур-Шанаби, плывущего в лодке. Гильгамеш поведал ему свою историю и просил помочь. Оказалось, что те деревянные идолы, которые в приступе бешенства разрубил Гильгамеш, были оберегами лодочника при плавании через море смерти. Выход все же находится. Урашнаби посылает героя в лес нарубить сто двадцать длинных шестов, и они трогаются в путь.

Отмечая дорогу шестами, они благополучно достигают острова, на котором со своею женою живет единственный уцелевший после потопа человек, которому боги даровали вечную жизнь. Гильгамеш в очередной раз пересказывает свою историю и просит Утнапишти поведать, как он достиг бессмертия.

Сидури - хозяйка богов, что живет на обрыве у моря,

Живет она и брагой их угощает:

Ей дали кувшин, ей дали золотую чашу, -

Покрывалом покрыта, незрима людям.

Гильгамеш приближается к ее жилищу,

Шкурой одетый, покрытый прахом,

Плоть богов таится в его теле,

Тоска в утробе его обитает,

Идущему дальним путем он лицом подобен.

Хозяйка издали его увидала,

Своему она сердцу, помыслив, вещает,

Сама с собою совет она держит:

“Наверное, это - убийца буйный,

Кого хорошего тут увидишь?”

Увидав его, хозяйка затворила двери,

Затворила двери, засов заложила.

А он, Гильгамеш, тот стук услышал,

Поднял лицо и к ней обратился.

Гильгамеш ей вещает, хозяйке:

“Хозяйка, ты что увидала, зачем затворила двери,

Затворила двери, засов заложила?

Ударю я в дверь, разломаю затворы!”

[...]

Сидури-хозяйка крикнула Гильгамешу,

Потомку богов вещает слово:

“Почему идешь ты путем далеким,

Какою дорогой меня достиг ты,

Реки переплыл, где трудна переправа?

Зачем ты пришел, хочу узнать я,

Куда путь твой лежит, хочу узнать я!”

Гильгамеш ей вещает, хозяйке Сидури:

“Я - Гильгамеш, убивший стража леса,

В кедровом лесу погубивший Хумбабу,

Сразивший Быка, что спустился с неба,

Перебивший львов на перевалах горных”.

Хозяйка ему вещает, Гильгамешу:

“Если ты - Гильгамеш, убивший стража леса,

В кедровом лесу погубивший Хумбабу,

Сразивший Быка, что спустился с неба,

Перебивший львов на перевалах горных, -

Почему твои щеки впали, голова поникла,

Печально сердце, лицо увяло,

Тоска в утробе твоей обитает,

Идущему дальним путем ты лицом подобен,

Жара и стужи лицо спалили,

И марева ищешь, бежишь по пустыне?”

Гильгамеш ей вещает, хозяйке:

“Как не впасть моим щекам, голове не поникнуть,

Не быть сердцу печальным, лицу не увянуть,

Тоске в утробу мою не проникнуть,

Идущему дальним путем мне не быть подобным,

Жаре и стуже не спалить чело мне?

Младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах,

Энкиду, младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах,

С кем мы, встретившись вместе, поднимались в горы,

Вместе схвативши, Быка убили,

В кедровом лесу погубили Хумбабу,

Друг мой, которого так любил я,

С которым мы все труды делили,

Энкиду, друг мой, которого так любил я,

С которым мы все труды делили, -

Его постигла судьба человека!

Шесть дней, семь ночей над ним я плакал,

Не предавая его могиле, -

Не встанет ли друг мой в ответ на мой голос?

Пока в его нос не проникли черви!

Устрашился я смерти, не найти мне жизни!

Словно разбойник, брожу в пустыне:

Слово героя не дает мне покоя -

Дальней дорогой бегу в пустыне:

Слово Энкиду, героя, не дает мне покоя -

Дальним путем скитаюсь в пустыне:

Как же смолчу я, как успокоюсь?

Друг мой любимый стал землею!

Энкиду, друг мой любимый, стал землею!

Так же, как он, и я не лягу ль,

Чтоб не встать во веки веков?

* Теперь же, хозяйка, тебя я встретил, -

* Смерти, что страшусь я, пусть не увижу!”

Хозяйка ему вещает, Гильгамешу:

* “Гильгамеш! Куда ты стремишься?

* Жизни, что ищешь, не найдешь ты!

* Боги, когда создавали человека, -

* Смерть они определили человеку, -

* Жизнь в своих руках удержали.

* Ты же, Гильгамеш, насыщай желудок,

* Днем и ночью да будешь ты весел,

* Праздник справляй ежедневно,

* Днем и ночью играй и пляши ты!

* Светлы да будут твои одежды,

* Волосы чисты, водой омывайся,

* Гляди, как дитя твою руку держит,

* Своими объятьями радуй подругу -

* Только в этом дело человека!”

Гильгамеш ей вещает, хозяйке:

“Теперь, хозяйка, - где путь к Утнапишти?

Каков его признак, - дай его мне ты,

Дай же ты мне пути того признак:

Если возможно - переправлюсь морем,

Если нельзя - побегу пустыней!”

Хозяйка ему вещает, Гильгамешу:

“Никогда, Гильгамеш, не бывало переправы,

И не мог переправиться морем никто, здесь бывавший издревле, -

Шамаш-герой переправится морем, -

Кроме Шамаша, кто это может?

Трудна переправа, тяжела дорога,

Глубоки воды смерти, что ее преграждают.

А что, Гильгамеш, переправившись морем, -

Вод смерти достигнув, - ты будешь делать?

Есть, Гильгамеш, Уршанаби, корабельщик Утнапишти,

У него есть идолы, в лесу он ловит змея;

Найди его и с ним повидайся,

Если возможно - с ним переправься,

Если нельзя, то вспять обратися”.

Гильгамеш, как услышал эти речи,

Боевой топор он поднял рукою,

Выхватил из-за пояса меч свой,

Меж деревьев углубился в заросль,

Словно копье упал между ними,

Идолов разбил, во внезапном буйстве,

Змея волшебного нашел среди леса,

Удушил его своими руками.

Когда же Гильгамеш насытился буйством,

В его груди успокоилась ярость,

Сказал он в своем сердце: “Не найти мне лодки!

Как одолею воды смерти,

Как переправлюсь чрез широкое море?”

Гильгамеш удержал свое буйство,

Из леса вышел, к Реке спустился.

По водам Уршанаби плыл на лодке,

Лодку к берегу он направил.

Гильгамеш ему вещает, корабельщику Уршанаби:

* “Я - Гильгамеш, таково мое имя,

* Что пришел из Урука, дома Ану,

* Что бродил по горам путем далеким с восхода Солнца”.

Уршанаби ему вещает, Гильгамешу:

“Почему твои щеки впали, голова поникла,

Печально сердце, лицо увяло,

Тоска в утробе твоей обитает,

Идущему дальним путем ты лицом подобен,

Жара и стужа лицо опалили,

И марева ищешь, бежишь по пустыне?”

Гильгамеш ему вещает, корабельщику Уршанаби:

“Как не впасть моим щекам, голове не поникнуть,

Не быть сердцу печальным, лицу не увянуть,

Тоске в утробу мою не проникнуть,

Идущему дальним путем мне не быть подобным,

Жаре и стуже не спалить чело мне,

Не искать мне марева, не бежать по пустыне?

Младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах,

Энкиду, младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах,

С кем мы, встретившись вместе, подымались в горы,

Вместе схвативши, Быка убили,

На перевалах горных львов убивали,

В кедровом лесу погубили Хумбабу,

Друг мой, которого так любил я,

С которым мы все труды делили,

Энкиду, друг мой, которого так любил я,

С которым мы все труды делили, -

Его постигла судьба человека!

Шесть дней миновало, семь ночей миновало,

Пока в его нос не проникли черви.

Устрашился я смерти, не найти мне жизни,

Слово героя не дает мне покоя -

Дальней дорогой бегу в пустыне!

Слово Энкиду, героя, не дает мне покоя -

Дальним путем скитаюсь в пустыне:

Как же смолчу я, как успокоюсь?

Друг мой любимый стал землею,

Энкиду, друг мой любимый, стал землею!

Так же, как он, и я не лягу ль,

Чтоб не встать во веки веков?”

Гильгамеш ему вещает, корабельщику Уршанаби:

“Теперь, Уршанаби, - где путь к Утнапишти?

Каков его признак - дай его мне ты!

Дай же ты мне пути того признак:

Если возможно - переправлюсь морем,

Если нельзя - побегу пустыней!”

Уршанаби ему вещает, Гильгамещу:

* “Идолы те, Гильгамеш, мне оберегом были,

* Чтобы я не прикоснулся к водам смерти;

* В ярости твоей ты идолы разрушил, -

* Без тех идолов тебя переправить трудно,

Возьми, Гильгамеш, топор в свою руку,

Углубися в лес, наруби шестов там,

Сто двадцать шестов по пятнадцати сажен,

Осмоли, сделай лопасти и мне принеси их”.

Гильгамеш, услышав эти речи,

Боевой топор он поднял рукою,

Выхватил из-за пояса меч свой,

Углубился в лес, нарубил шестов там,

Сто двадцать шестов по пятнадцати сажен, -

Осмолил, сделал лопасти, к нему принес их.

Гильгамеш и Уршанаби шагнули в лодку,

Столкнули лодку на волны и на ней поплыли.

Путь шести недель за три дня совершили,

И вступил Уршанаби в воды смерти.

Уршанаби ему вещает, Гильгамешу:

“Отстранись, Гильгамеш, и шест возьми ты,

Воды смерти рукою не тронь, берегися!

Второй, третий и четвертый, Гильгамеш, возьми ты,

Пятый, шестой и седьмой, Гильгамеш, возьми ты,

Восьмой, девятый и десятый, Гильгамеш, возьми ты,

Одиннадцатый и двенадцатый, Гильгамеш, возьми ты”, -

На сто двадцатом кончились шесты у Гильгамеша,

И развязал он препоясанье чресел,

Скинул Гильгамеш одежду, ее развернул он,

Как парус, ее руками поднял.

Утнапишти издали их увидел,

Помыслив, сердцу своему вещает,

Сам с собою совет он держит:

“Почему это идолы на ладье разбиты,

И плывет на ней не ее хозяин?

Тот, кто подходит, - не мой человек он,

И справа гляжу я, и слева гляжу я,

Я гляжу на него - и узнать не могу я,

Я гляжу на него - и понять не могу я,

Я гляжу на него - и не ведаю, кто он.

[ Далее недостает около двадцати стихов ]

Утнапишти ему вещает, Гильгамешу:

“Почему твои щеки впали, голова поникла,

Печально сердце, лицо увяло,

Тоска в утробе твоей обитает,

Идущему дальним путем ты лицом подобен,

Жара и стужа чело опалили,

И марева ищешь, бежишь по пустыне?”

Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти:

“Как не впасть моим щекам, голове не поникнуть,

Не быть сердцу печальным, лицу не увянуть,

Тоске в утробу мою не проникнуть,

Идущему дальним путем мне не быть подобным,

Жаре и стуже не спалить чело мне,

Не искать мне марева, не бежать по пустыне?

Младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах,

Энкиду, младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах,

С кем мы, встретившись вместе, поднимались в горы,

Вместе схвативши, Быка убили,

В кедровом лесу погубили Хумбабу,

На перевалах горных львов убивали,

Друг мой, которого так любил я,

С которым мы все труды делили,

Энкиду, друг мой, которого так любил я,

С которым мы все труды делили, -

Его постигла судьба человека!

Дни и ночи над ним я плакал,

Не предавая его могиле,

Пока в его нос не проникли черви.

Устрашился я смерти и бегу в пустыне, -

Слово героя не дает мне покоя,

Дальней дорогой брожу в пустыне -

Слово Энкиду, героя, не дает мне покоя:

Как же смолчу я, как успокоюсь?

Друг мой любимый стал землею,

Энкиду, друг мой любимый, стал землею!

Так же, как он, и я не лягу ль,

Чтоб не встать во веки веков?”

Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти:

“Я же, чтоб дойти до дальнего Утнапишти:

Чтоб увидеть того, о ком ходит преданье,

Я скитался долго, обошел все страны,

Я взбирался на трудные горы,

Через все моря я переправлялся,

Сладким сном не утолял свои очи,

Мучил себя непрерывным бденьем,

Плоть свою я наполнил тоскою,

Не дойдя до хозяйки богов, сносил я одежду,

Убивал я медведей, гиен, львов, барсов и тигров,

Оленей и серн, скот и тварь степную,

Ел их мясо, их шкурой ублажал свое тело;

При виде меня хозяйка заперла двери,

Смолой и киром обмазал шесты я,

Когда плыл на ладье, не тронул воды я, -

Да найду я жизнь, которую ищу я!”

Утнапишти ему вещает, Гильгамешу:

“Почему, Гильгамеш, ты исполнен тоскою?

Потому ль, что плоть богов и людей в твоем теле,

Потому ль, что отец и мать тебя создали смертным?

Ты узнал ли, - когда-то для смертного Гильгамеша

Было ль в собранье богов поставлено кресло?

Даны ему, смертному, пределы:

Люди - как пахтанье, боги - как масло,

Человеки и боги - как мякина и пшеница!

Поспешил ты шкурою, Гильгамеш, облечься,

И что царскую перевязь, ее ты носишь, -

Потому что - нет у меня для тебя ответа,

Слова совета нет для тебя никакого!

Обрати лицо свое, Гильгамеш, к твоим людям:

Почему их правитель рубище носит?

[ Далее недостает около двадцати пяти. стихов ]

Ярая смерть не щадит человека:

Разве навеки мы строим домы?

Разве навеки ставим печати?

Разве навеки делятся братья?

Разве навеки ненависть в людях?

Разве навеки река несет полые воды?

Стрекозой навсегда ль обернется личинка?

Взора, что вынес бы взоры Солнца,

С давних времен еще не бывало:

Пленный и мертвый друг с другом схожи -

Не смерти ли образ они являют?

Человек ли владыка? Когда Эллиль благословит их,

То сбираются Ануннаки, великие боги,

Мамет, создавшая судьбы, судьбу с ними вместе судит:

Они смерть и жизнь определили,

Не поведали смертного часа,

А поведали: жить живому!”

Читать дальше »

Вернуться в раздел "Древнешумерские тексты"

Сайт: www.youryoga.org
© Copyright 2003-2017 Your Yoga | на главную | новости